«Deutsche Kriegs-Zeitung von Baranowitschi»

Дело идёт к Рождеству 1915 года. Серая завеса сумерек постепенно сменяется чёрной мантией ночи. Ветер гонит искры и клубы дыма из дымохода приземистого дома с красной крышей. Этот дом стоит на углу Лагерной и Шоссейной улиц в Барановичах.

Хотя само это здание и избегло прямого разрушительного удара войны, её дыхание чувствуется совсем рядом. О близости пожарищ красноречиво свидетельствует то, что соседний дом полностью уничтожен пламенем. У стоящего рядом здания крыша, под которую по местному обычаю наружу ведёт лишь единственная узкая лестница, наполовину сгорела. Теперь в этом доме, где раньше жили бежавшие русские, поселилась редакция «Немецкой военной газеты Барановичей». На его фасаде и боковых стенах висят чёткие, понятные вывески и указатели.

То, как всё было устроено внутри до нашего прихода, скрыто под пеплом забвения. Однако было бы неблагодарно забывать о замечательном мастерстве, с которым наши пионеры (сапёры) привели в порядок бывшую русскую типографию. Они заделали сквозные пробоины, вставили двери, возвели стены. Совместно с сотрудниками типографии, которые привыкли работать, несмотря на близость врага, они с юмором и стойкостью превозмогали мерзкую грязь и сумели стать здесь хозяевами положения.

Тот, кто раньше заглядывал в эту типографию, которая выпускала лишь самые свежие известия или приказы штаба из Ставки Николая Николаевича, с удивлением обнаружил бы перемены. Здание в ходе его обустройства силами немецких связистов вернуло своё глубокое прошлое, напоминающее кино. Задымлённые, душные и тёмные помещения с тлеющими балками и старым хламом превратились в упорядоченное рабочее пространство с человеческим жильём, дружелюбными спальными местами, книжной лавкой и экспедицией с достаточным количеством окон. В этом выразилось величие военного духа, ведь в таких вещах силен дух полка. Теперь на этой улице правит строгий порядок, сочетающийся с полевой скромностью, опрятностью и чистотой — дом стал образцом немецкого искусства на этом театре военных действий.

Ибо немецкий дух — это дух порядка и домашнего уюта. Обустроить всё так, чтобы из руин и нищеты запущенного здания по приказу родилась зрелая мысль — это было возможно только потому, что все взялись за дело с горящим рвением и от всего сердца. Наборщики, печатники вернулись к своей старой гражданской профессии. Они искали, находили, вытаскивали из старого кирпичного мусора всё, что ещё могло служить, восстанавливали с непоколебимой уверенностью старые печи. Офицеры находили среди обломков единственные пригодные машины, бережно очищая их от грязи. Бухгалтеры, продавцы и писари сыграли здесь свою роль. И пусть незаметно, но ощутимо, без высокопарных фраз, в эти рабочие комнаты вошли преданность делу, теплота и любовь. Готовность каждого отдельного человека к труду помогла одержать общую победу.

Где дежурят «1 унтер-офицер и 7 человек», как сообщает табличка у входа. Настроение у всех приподнятое, работа спорится, а колесо печатного станка крутится в быстром темпе, изгоняя скуку и принося радость всем участникам процесса.

Нужно лишь задействовать собственные воспоминания, чтобы оценить, насколько масштабным было это предприятие. Только тогда можно будет в полной мере прочувствовать тот особый коммерческий и творческий дух, который сопутствовал выполнению поставленных задач.

Наша цель состояла в том, чтобы за сотни километров от родины, в условиях суровых зимних метелей, снегопадов и холода, создать место для наших раненых и больных солдат. Место, где они могли бы прийти в себя, окрепнуть духом, почувствовать связь с домом и получить моральную поддержку. Особая благодарность здесь принадлежит нашему родному городу Бремену, который с самого начала оказал нам огромную материальную и моральную помощь. Трудно переоценить, насколько сильно этот дух товарищества и преданности делу помог выровнять ситуацию, укрепить веру в общий успех и сделать так, чтобы каждый солдат чувствовал себя защищённым перед лицом любых возможных испытаний. Никто не должен оставаться в стороне, когда общее дело требует совместных усилий и реальных действий.

Вся местность вокруг типографии преобразилась. Раньше посетителям приходилось пробираться к зданию через вязкую местную грязь. Теперь же перед ними открывается совершенно иной вид, радующий глаз. Солдат, возвращающийся со службы, уставший, промокший и замёрзший, видит аккуратные дорожки. Он достаёт из кармана свежий выпуск нашей газеты, сворачивает его и думает: «Ну вот, теперь можно и почитать, устроившись поуютнее у печки». Полевой курьер с обветренным лицом и быстрыми, зоркими глазами спешит доставить пачки газет на передовую. Он везёт их в отдалённые окопы, где солдаты уже заждались новостей с родины. Газета связывает фронт и тыл. Раненый солдат, лежащий в госпитале, открывает свежий номер, и на его лице появляется улыбка. Даже в эти суровые дни юмор и тёплое слово согревают душу.

Наши солдаты обустроили здесь настоящий немецкий уголок. Вечерами в комнатах слышны шутки, смех, ведутся дружеские разговоры. Иногда кто-то затягивает песню, и её подхватывают остальные. Местные жители с удивлением наблюдают за нашими успехами и тем порядком, который мы здесь навели. И если немецкая комендатура заслуживает похвалы, то в первую очередь за то, что сумела организовать эту сложную работу, обеспечив чёткое функционирование типографии, выпуск газет, открыток и иллюстрированных приложений. За это мы выражаем глубокую благодарность сотрудникам редакции и типографии, среди которых особо хочется отметить:

Привет тебе, о мастер печатного дела,
Что трудится здесь для общего блага!
И наши солдаты, и верные воины
Вдохновляются вашим трудом.
Свежие выпуски летят по окопам,
Неся утешение, радость и свет.
Будьте ж здоровы и счастливы,
Ваша работа — достойный ответ!

Там, на главной улице этого поселения, теперь можно встретить местных жителей, которые под строгим военным надзором приучаются к порядку и чистоте. Еврейские мальчишки снуют повсюду, заглядывая в витрины с фотографиями. Немецкие солдаты в полевой форме, весёлые и подтянутые, возвращаются из разведки или караула. На углу улицы унтер-офицер отдаёт чёткие команды. Жизнь бьёт ключом. Старые покосившиеся избы на фоне свежевыпавшего снега выглядят аккуратно. Даже природа словно подчинилась нашему порядку, и на лицах прохожих всё чаще можно увидеть улыбки.

Печатники и наборщики трудятся не покладая рук. Экстренные выпуски газет со свежими сводками о победах наших войск под Верденом и новостями о капитуляции Черногории расходятся мгновенно. Эти листки читают с гордостью, и сердца солдат бьются сильнее от осознания нашей силы.

В этом дом бьётся сердце нашей дивизии. Здесь куётся слово, которое поддерживает боевой дух. Пусть же немецкая культура и дальше процветает на этих зимних полях, неся свет порядка и цивилизации. Эта страница военной истории навсегда останется в памяти всех участников, вызывая гордость и тёплые воспоминания в будущем. С праздником, дорогая газета, и спасибо за твою верную службу!

Ст. унтер-офицер Отто (при штабе пехотной дивизии).

Дом «Немецкой военной газеты Барановичей»

Скромно выглядит этот дом, спору нет,
Но Гёте сказал бы, пожалуй, в ответ:
Этот прочный кирпичный фасад
Укрывает солдат от военных баллад.
Пусть пушки грохочут, снаряды свистят,
Дым из трубы улетает в закат.
За шумом станков и печатным станком
Мы слышим дыхание дома во всём.

Стены из камня, суровый гранит,
Наш дом боевую отвагу хранит.
Вчера здесь была лишь чужая земля,
Сегодня здесь верные духом друзья.
Порядок и верность, работа и труд —
Немецкие ценности здесь оживут.
Пускай же газета выходит в анналы,
На благо Германии, славы вассалы!
Кан. Д. Клосинский (при арт. мастерской).

Как это выглядело в Барановичах раньше?

В прежние времена здесь рос густой, дикий лес. Небольшая, запущенная деревушка Новая Мышь находилась примерно в 5 километрах к западу от нынешнего города. В районе сегодняшнего вокзала проходила граница между владениями графа Розвадовского и землями крестьян из Старых Барановичей, Гирово и Литвы. Лесная просека шла примерно там, где сейчас пролегает широкое Шоссейное кольцо. Вся местность к востоку от шоссе представляла собой сплошной лес и болото, а на месте нынешней дороги Новая Мышь — Барановичи была лишь узкая, труднопроходимая лесная тропинка.

Еврейского населения в те времена в этих краях практически не было. Это было около 60 лет назад. Затем началось строительство железной дороги Варшава — Москва. Земля для строительства железной дороги изымалась у местных владельцев. Жители со всей округи привлекались к работам, особенно много трудились евреи из Новой Мыши. Некоторые из них до сих пор живы и помнят те времена.

Строительство этой железной дороги поначалу мало что изменило в культурной жизни местного населения. Возле деревни Барановичи была устроена небольшая железнодорожная станция (полустанок), где работало несколько евреев, расселившихся неподалёку. Вскоре после этого здесь построили военный лагерь, который лёг в основу нынешнего учебного поля и полигона.

Затем, примерно 55 лет назад, была проложена линия Варшава — Москва. Спустя 20 лет построили вторую ветку — Вильно — Ровно. Так здесь возник важнейший железнодорожный узел. Два вокзала построили неподалёку от лагеря — вокзал Ровно-Барановичи (ныне Полесский), хотя и не в его нынешнем величественном виде. В то время этот лагерь превратился в огромный материальный склад для железнодорожных войск. Военный полигон Барановичи находился примерно посередине между Барановичами и Слонимом, где он располагается и поныне. Название «Лагерь Скобелева» является тавтологией, но означает то же самое.

Бурное развитие этого узла, ставшего важнейшим железнодорожным пунктом, побудило группу евреев обратиться к графу Розвадовскому с просьбой разрешить им за плату построить здесь город. Граф Розвадовский был человеком дальновидным и коммерчески предприимчивым. Он сразу понял, что основание города принесёт ему огромную выгоду и позволит организовать рациональное лесное хозяйство. Однако получить разрешение у царских властей было делом непростым. Для евреев в Петербурге закон не оставлял много лазеек, да и тогдашние минские губернаторы не горели желанием плодить новые еврейские поселения.

Лишь после долгих переговоров, предоставления генерального плана будущего города и нескольких поездок графа к императорскому двору дело сдвинулось с места. Но с самого начала существовало жёсткое юридическое ограничение: евреям формально запрещалось селиться в сельской местности. Чтобы обойти это правило, граф пошёл на хитрость. Он начал сдавать участки земли в аренду на длительный срок. В итоге более двух третей населения новых Барановичей составили еврейские переселенцы.

Эти переговоры и первые этапы застройки происходили в тот период, когда оба вокзала — Старый и Новый — ещё не были соединены между собой веткой, которую русские построили позже.

Затем началось активное строительство. Граф Розвадовский делил свою землю на участки (парцеллы) и сдавал их людям. В зависимости от размера участка арендная плата составляла от 10 до 20 рублей в год. Первые постройки возникли возле Старого вокзала. Так закладывались контуры нынешней Принц-Леопольд-штрассе (ныне Комсомольская), а вскоре появились параллельные и поперечные улочки. Главная торговая улица сформировалась на месте нынешней Главной улицы. В те времена участок земли там стоил уже 60–70 рублей годовой аренды, а позже, на Александровской улице, цена доходила до 120 рублей за участок.

Почти одновременно за линией Главной улицы начали селиться крестьяне из деревень Старые Барановичи, Гирово и Литва. В отличие от еврейских кварталов, эта часть города застраивалась хаотично. Развитие города шло с истинно «американской скоростью». Повсюду строились дома и лавки. Когда была проложена ветка Барановичи — Белосток, в городе начала развиваться и промышленность. Были построены государственная фабрика сухарей, винокуренный завод, суконная фабрика (разрушенная русскими при отступлении), лесопилки и целый ряд паровых и водяных мельниц. Последние до войны находились преимущественно в руках еврейских владельцев.

Автор статьи: Муст. Вирт (при пехотном полку).

К первому экстренному выпуску «D. K.-Z. v. B.»

Всё, что человек познал и выстрадал в бою,
Как гражданин и как солдат в строю,
Слилось в одно понятие теперь:
Покой и мир открыли нашу дверь!

О край Барановичей, суровый, но родной,
Твоя хвала разносится волной.
Ты, среди чёрных европейских туч,
Хранишь невинности и чистоты свой луч.

Кто мог подумать, что в глуши лесной
Найдём мы этот уголок родной?
Не тот, кто из-за Англии интриг
К войне и разрушениям привык.

Как передать мне этот бурный стих?
Редакция, станки — весь шум затих.
Народ поёт, и звуки мирных дней
Звучат в сердцах солдат ещё сильней.

Но с этим вестником прекрасных мирных дней
Мы стали духом твёрже и сильней.
Наш корабль покинул прежний порт,
И верный курс берёт печатный борт!
Канонир Д. Клосинский.

Из «нашей» типографии

Внутреннее убранство бывшей русской типографии предстало перед нами в совершенно плачевном виде. В диком хаосе на полу валялись груды бумаг, разбитые тарелки, обрывки документов. Всё это было покрыто толстым слоем грязи и мусора. Первым делом нам пришлось буквально лопатами выгребать этот хлам, чтобы освободить место для работы. К счастью, запасы печатной краски остались нетронутыми. Русские при отступлении, видимо, торопились и не успели уничтожить всё оборудование, хотя многие станки были намеренно повреждены или разобраны. Они унесли с собой даже приводные ремни и мелкие детали машин.

В углу здания лежали перевёрнутые кассы с тысячами перемешанных мелких свинцовых букв (шрифтов). Перед нами стояли два владельца этой типографии — местные евреи, которые со страхом и растерянностью взирали на эти руины.

Перед нами встала задача колоссального масштаба. Нам нужно было среди этого хаоса отобрать шрифты, пригодные для немецкого набора. Как известно, русский алфавит сильно отличается от немецкого, но в кассах нашлись и латинские литеры. Немецкие буквы латинского шрифта (антиква) приходилось выискивать буквально поштучно. Они были заброшены, запылены и во многих кассах лежали вперемешку с кириллицей. Целую неделю наши солдаты без устали разбирали эти шрифты, чтобы распределить их по кассам и сделать пригодными для работы.

Но для выпуска полноценной газеты не хватало главного — крупного немецкого готического шрифта (фрактуры). Того запаса, что у нас был, едва хватало на половину газетной страницы. Поскольку дата выхода первого номера была жёстко назначена на 1 января, никто из нас не верил, что мы успеем открыть типографию в срок. Мы сомневались, что успеем выпустить газету к запланированной дате.

Все понимали, что трудности, вставшие на нашем пути, огромны. Даже мысль о том, чтобы выпустить к Рождеству хотя бы небольшой праздничный листок, казалась невыполнимой. Главная проблема заключалась в отсутствии мотора для печатного станка. Тот двигатель, который был предоставлен дивизией, оказался слишком слабым и не подходил для запуска большой машины. Лишь благодаря помощи одной крупной берлинской типографии, которая прислала нам часть оборудования, и самоотверженному труду наших связистов, мы смогли сдвинуться с места.

В это время наши сапёры работали не покладая рук. Они сколотили столы, скамейки и стеллажи, обустроили рабочие кабинеты, экспедицию, кухню и небольшую книжную лавку. Окна заделали досками, чтобы защитить помещение от ветра и холода. С фасада здания исчезли старые русские вывески, а вместо них появились чёткие надписи на немецком языке: «Deutsche Kriegs-Zeitung von Baranowitschi».

29 декабря шрифты были окончательно разобраны и уложены в кассы. До выхода первого номера оставалось чуть больше суток. Время поджимало. Нам пришлось спешно вникать во все тонкости работы на уцелевшем оборудовании. Но, как говорится в старой пословице, «где есть воля, там найдётся и путь». К нашей огромной радости, уже к вечеру 31 декабря, около 10 часов вечера, первый печатный лист «Немецкой военной газеты Барановичей» сошёл со станка. Спустя два часа в офицерском казино под звон бокалов в честь Нового года первые экземпляры газеты начали переходить из рук в руки.

Все печатные машины, обнаруженные в типографии, оказались немецкого производства. Среди них были две плоскопечатные машины (скоропечатные станки), из которых, правда, в рабочем состоянии находилась только одна. Из-за отсутствия мотора её пришлось запускать вручную — солдаты крутили большое колесо силой своих рук. Для корректурных оттисков использовался старый ручной тигельный станок. Также в наличии имелась бумагорезательная машина, хотя она находилась в плохом состоянии и требовала серьёзного ремонта.

В настоящее время в типографии трудятся 4 наборщика и 3 печатника из числа военнослужащих полевых частей. Кроме того, двое солдат крутят колесо печатного станка, заменяя отсутствующий мотор. Общее руководство работой типографии осуществляет немецкий унтер-офицер.

Несмотря на то, что Барановичи сейчас живут по законам военного времени, а население города сократилось до 40 000 человек, нам удалось наладить регулярный выпуск газеты. До нашего прихода здесь работали две частные типографии, но они выполняли лишь мелкие коммерческие заказы. В период русского господства в этой типографии, где теперь печатается наша газета, выпускались официальные русские правительственные телеграммы, объявления коменданта и приказы Генерального штаба из Ставки Николая Николаевича. Примечательно, что в одном из таких старых русских объявлений, найденных нами, говорилось, что за грабежи и мародёрство гражданские лица будут караться по всей строгости военных законов, вплоть до смертной казни.

(Автор статьи): К. Ш.